ТАМОЖЕННЫЙ СОЮЗ И ПУТИ ЕВРАЗИЙСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ

Олег Сосковец

Президент РСТ, Председатель Координационного совета Ассоциации

«Деловой Совет ЕврАзЭС», д-р техн. наук


     Оглядываясь назад, можно сказать, что в момент драматического распада СССР рыночные отношения, формировавшиеся в странах СНГ, не были ориентированы на создание интеграционного объединения. Однако последующие события показали,что многочисленные проблемы развития экономики постсоветских государств не могут быть решены без рационального использования потенциала экономической интеграции на базе единого народнохозяйственного комплекса Союза. Работа в рамках межгосударственных органов и принятие соглашений, направленных на ускорение и углубление экономической интеграции России с другими государствами СНГ, в итоге привели к созданию Таможенного союза как первого этапа для последующего перехода к образованию Евразийского экономического союза. Это еще раз подтвердило серьезность намерений государств-участников создать жизнеспособное интеграционное объединение в рамках Единого экономического пространства СНГ.

Предпосылки интеграции

В течение десятилетий государства, формирующие сегодня Таможенный союз, развивались как единая страна с общим народнохозяйственным комплексом. Экономики бывших союзных республик дополняли друг друга, а тысячи кооперационных связей формировали целостные воспроизводственные контуры с полным производственным циклом – от сырья до готовой продукции и от
фундаментальной науки до массовой технологии.

      При этом экономика СССР не была примитивной. По структуре производимой продукции она соответствовала уровню развитых стран, в том числе по показателям доли обрабатывающей промышленности, включая машиностроение и выпуск продукции с высокой добавленной стоимостью. Конечно, тогдашнее экономическое пространство не было однородным, но оно было единым как с точки зрения правовых норм и организационно-хозяйственных форм, так и с точки зрения важнейших социально-экономических параметров: цен, стандартов, квалификационных требований, процедур планирования и принятия решений… Это единство базировалось на кооперации и специализации производства. Причем ни одна из республик не была самодостаточной, включая РСФСР, где продукция изготавливалась с использованием сырья и комплектующих, поставляемых из других республик.

     Распад СССР повлек за собой разрушение
выстроенных десятилетиями кооперационных связей между предприятиями. Будучи звеньями единой кооперационной цепи, порознь они оказались неспособными сохранить весь производственный цикл – от разработки до серийного выпуска готовых изделий. Резкое свертывание взаимных поставок сырья и комплектующих, прекращение обмена квалифицированными кадрами лишило многие
предприятия возможности сохранить накопленный потенциал, не говоря уже о его развитии.

      Сегодня мы испытали все «прелести» автономного плавания. Во многих случаях производственные единицы были просто ликвидированы. Закрылись заводы, были разбазарены производственные мощности, распались коллективы. По различным оценкам, из двукратного, в среднем по постсоветскому пространству, падения производства от четверти до половины приходится на разрыв кооперационных связей вследствие распада единой страны. Наиболее болезненным этот фактор был для машиностроения и других высокотехнологичных отраслей, в которых были задействованы наиболее современные научно-технические предприятия, в первую очередь ВПК. Сегодня, когда Россия и другие государства ЕврАзЭС стремятся вырваться из положения сырьевых придатков мировой экономики и встать на инновационный путь развития, восстановление единого экономического
пространства становится объективной необходимостью.

      Важно подчеркнуть:
интеграционный потенциал государств определяют не масштаб и не уровень их экономического развития, а исторически сложившаяся специализация и кооперация производства в рамках общих воспроизводственных контуров. Кстати, по мнению академика

 С.Ю. Глазьева, форсирование евразийскойинтеграции и создание Таможенного союза ускорили принятие России в ВТО. Как только Россия стала энергично развивать интеграционную деятельность, в ВТО поняли, что нас надо поскорее принимать в свои ряды,
иначе Россия и без ВТО обойдется.

      Важность сохранения единого экономического
пространства (ЕЭП) всегда осознавалась руководителями постсоветских государств. Но многочисленные попытки создания экономического союза долго оставались незавершенными по ряду причин. Во-первых – из-за набравших силу центробежных тенденций радикального национализма и соответствующей амбициозной политики некоторой части национальных элит. Во-вторых – вследствие начавшихся процессов приватизации собственности и перераспределения сырьевых ресурсов, появления инфраструктурных и сырьевых монополий, навязывающих политику протекционизма и усиления конкуренции на сырьевых рынках, что в общем также способствовало усилению центробежных тенденций.    
Этапы и проблемы

    За два десятилетия постсоветские страны испробовали все известные формы региональных объединений. Было подписано много документов интеграционной направленности. Предпринимались попытки создания зоны свободной торговли (ЗСТ) и единого экономического пространства (ЕЭП). Однако достигнутые договоренности на практике не работали, и партнеры вынуждены были вновь и вновь возвращаться к ним, чтобы оживить вялотекущий процесс.

       Первый документ о создании ЗСТ был подписан еще в 1994 году, но не был ратифицирован в силу его  совершенства и противоречивых положений.

       В 1995 году было подписано
соглашение о таможенном союзе Белоруссии, России и Казахстана. Спустя четыре года был заключен Договор о Таможенном союзе (ТС) и Едином экономическом пространстве,а в 2000 году – Договор об учреждении Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС), перед которым ставилась задача превратить декларативный таможенный союз в реальный.

      Позже был подписан еще ряд документов, регламентирующих различные аспекты деятельности ТС.

      На встрече глав государств в
Алматы в декабре 2009 года был утвержден план действий по формированию Единого экономического
пространства Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации.

      Интеграционный потенциал государств определяют не масштаб и не уровень их экономического развития, а исторически сложившаяся специализация и кооперация производства в рамках общих воспроизводственных контуров.

      Важные события произошли в 2010 году. С 1 января страны-участницы передали Комиссии ТС свои функции внешнеторгового и таможенного регулирования, а в июле вступил в силу Таможенный кодекс ТС. Решения Комиссии ТС принимаются на основе квалифицированного большинства (две трети), при этом у России 57 % голосов, у Белоруссии и Казахстана по 21,5 %. По наиболее важным вопросам решение Комиссии должно быть единогласным.

      Таким образом, с 1 января 2010 года Таможенный союз начал функционировать.

      Разумеется, создание ТС очень важный, но лишь промежуточный этап формирования Евразийского союза, создание которого намечено на 2015 год. Для полноценного формирования этого объединения необходим огромный комплекс правовых и экономических документов, регламентирующих процесс интеграции. Среди них – договоренности о проведении согласованной макроэкономической политики, создании общего рынка услуг и дополнение действующего в рамках ТС свободного движения товаров свободным движением капиталов и рабочей силы. Намечены также объединение анти монопольного регулирования и арбитража, гармонизация налоговых систем, введение единых тарифов и общих правила доступа к железнодорожному и трубопроводному транспорту, обеспечение равного доступа к государственным закупкам. Принят график разработки технических регламентов, которые позволят унифицировать требования безопасности продукции, включая санитарные, ветеринарные и фитосанитарные нормы между нашими странами. Сегодня этот график содержит около 40 регламентов ЕврАзЭС.      
       В середине прошлого года на смену Комиссии Таможенного союза пришла Евразийская экономическая комиссия (ЕАК), своего рода аналог Еврокомиссии. Она создана как наднациональный институт, в котором работает около 2000 человек, призванных
реализовать идеи и проекты создания Евразийского экономического союза. Сложность и новизна поставленных задач, отсутствие профессионального опыта, наличие бюрократических барьеров создают значительные проблемы. Но в конечном итоге все накопившиеся и вновь возникающие проблемы, безусловно, будут решены, и произойдет это по мере развития экономики
и гармонизации отношений между странами-участницами.      
    Надо сразу сказать, что обеспечение евразийской интеграции представляет сложнейшую задачу. Чем дальше мы продвигаемся в этом направлении, тем больше противоречий встречаем на всех этапах. В первую очередь необходимо решить проблемы гармонизации энергетических тарифов, которые имеют большие различия в наших. Так, в Белоруссии электроэнергия самая дорогая – до 11 центов за 1кВт.ч, а самая дешевая она в Казахстане – 3 цента. Очевидно, что в урегулировании этих вопросов особенно велика роль России, которая выступает главным топливно-энергетическим донором. Подобные проблемы связаны13с использованием транзита по российским железным и автомобильным дорогам. Требуется выработать оптимальные подходы к организации
перевозок для выполнения поставок в третьи страны, не работающие в режиме ТС. Известно, что более половины времени, затрачиваемого на транспортировку товаров, расходуется в транспортных очередях при пересечении таможенных границ.
Кроме того, устранение этих препятствий существенно облегчит предприятиям Казахстана доступ к российскому рынку и кооперацию с белорусскими производственными структурами.

       Сегодня эти вопросы остро дискутируются на различных уровнях. Несомненно, согласование позиций будет продолжаться еще какое-то время, но при этом надо не забывать, что к 2015 году все проблемы должны быть решены в полном объеме.

      Для объективности анализа требуется рассмотреть не только выгоды интеграции, но и ее неоднозначные последствия. Надо признать, что основную экономическую нагрузку в рамках интеграции будет нести и уже несет Россия. По данным Всероссийского научно-исследовательского конъюнктурного института (ВНИКИ), в 2000-х годах российское энергетическое и финансовое донорство в различных формах оценивалось в объеме 100 млрд. долл. Кроме того, более 75 млрд долл. составили доходы Белоруссии и
Украины от экспорта в третьи страны продукции, полученной из российского углеводородного сырья, а также от его реэкспорта. Поддержка интеграции со стороны России составила в среднем 1 % ВВП, но с учетом баланса платежей стран СНГ по статье трудовой миграции, прямых инвестиций в сумме получается не менее 2 % ВВП в год. В то же время известно, что в Евросоюзе пятнадцать «старых» стран тратят лишь 0,2–0,3 % суммарного ВВП на интеграцию «новых» двенадцати. Рынки, открывающиеся для
российских товаров, относительно невелики, в то время как поставщики из других стран Содружества в условиях свободной торговли получают большие дополнительные возможности для сбыта своей продукции, особенно металлов и продовольствия, которые достаточно конкурентоспособны, чтобы потеснить на российском рынке товары собственного производства.

       С другой стороны, единая таможенная территория расширяет выбор и для российских компаний. Например, привлекательным направлением для них становится создание предприятий в Казахстане, где инвестиционный и предпринимательский климат по ряду параметров лучше, чем в России. В частности, если налог на прибыль в России составляет 24 %, а НДС 18 %, то в Казахстане соответственно 20 % и 12 %. При этом ничто не мешает производимую в Казахстане продукцию реализовывать на российском рынке.

      Определенную проблему может создавать отставание планов корпораций от интеграционных усилий, предпринимаемых на уровне правительств. В частности, это существенно осложняет выработку единой ценовой политики. Если возьмем близкую нам металлургию, то здесь задействованы интересы не только бизнеса, но и огромной социальной сферы, включающей градообразующие территории и регионы с многочисленным населением. Необходимо учитывать, что интеграция может иметь для них негативные последствия –
например, сокращение занятости. Понятно, что в таких сложных ситуациях государство обязано вмешиваться, но, конечно, с учетом интересов всех участников процесса.

      В качестве примера успешной интеграции обычно приводят опыт Евросоюза. При этом указывают на положительные результаты, но упускают из виду методы, которыми они достигались. Сравнительно недавно мне довелось участвовать в работе Европейского делового конгресса в Вильнюсе, где принималось решение об энергообеспечении Литвы после закрытия построенной в советское время Игналинской АЭС. Еврокомиссар в ультимативной форме, без учета мнений литовцев, диктовал условия этого решения,
начиная от создания консорциума стран ЕС для строительства аналогичной станции – конечно, за пределами Литвы, и кончая стоимостью поставок электроэнергии в Литву. По своей жесткости эти требования превосходили госплановские директивы,
которые сегодня у нас трактуются как воплощение принципов «командной экономики». Но во времена Госплана, могу свидетельствовать как участник, обсуждение носило более равноправный характер – во всяком случае, интересы территорий и мнения отраслей принимались во внимание.

      Нам еще предстоит договариваться о вариантах и методах решения проблем, стоящих на пути интеграции, но главное понимать, что идти дальше можно только вместе. Поэтому, надеюсь, что принимаемые ответственные решения и законы, в том числе и те, которые выработаны комиссией ТС под руководством С.Ю. Глазьева и секретариата ЕврАзЭС, обратной силы иметь не будут.

     Жизнь показала, что идея евразийской интеграции достаточно привлекательна для других стран. В октябре 2011года
премьер-министры стран ЕврАзЭС одобрили принятие в Таможенный союз нового члена – Киргизии. Желание вступить в ТС выражает Таджикистан. Считаю правильным стремление Армении войти в ТС, так как развитие экономики этой республики во многом зависит от поддержки партнеров по СНГ, прежде всего России и российского бизнеса.

Куда идет Украина?

     К сожалению, в интеграционных процессах сегодня не участвует Украина, которая в свое время была одним из инициаторов формирования Единого экономического пространства с Россией, Белоруссией, Казахстаном, но затем, после известных политических событий, вышла из этого процесса, сочтя его противоречащим выбранному украинским руководством курсу на евроинтеграцию. Разрушительный эффект этого шага в полной мере проявился в ходе нынешнего кризиса, который оказался для украинской экономики катастрофическим. Если белорусская экономика, близкая по своей структуре к украинской, но отличающаяся худшим предпринимательским и инвестиционным климатом, сумела ограничить потери несколькими процентами, то на Украине
кризисный спад оказался самым глубоким в СНГ – более 20 %, а ряд предприятий обрабатывающей промышленности вообще прекратилработу.

      Российскую и украинскую экономику исторически отличает очень высокая взаимозависимость, мы вместе производим
значительную часть товаров с высокой добавленной стоимостью. Известно, что на страны ТС приходится 27 % украинского экспорта и 26 % импорта товаров и услуг, включая практически весь экспорт машин и оборудования. Выполненные под руководством
С.Ю. Глазьева расчеты по межотраслевому балансу показывают, что если бы Украина стала полноправным участником ТС как составной части единого экономического пространства с Россией, то темпы экономического роста на Украине ускорились бы
в два раза.

     Ослабление связей с Россией может буквально обвалить целые сектора украинского хозяйства. Так, если Украина начнет получать газ по европейским ценам, то за пределами рентабельности окажутся все ведущие отрасли ее экономики –металлургия, химия, машиностроение, металлообработка. Они отличаются высокой энергоемкостью, к тому же имеют устаревшие фонды и изношенное оборудование, поэтому не смогут выдержать конкуренцию с аналогичными отраслями Евросоюза и других стран. По нашим сведениям, уже практически остановлено такое крупное предприятие, как «Запорожсталь». Свертывание металлургического комплекса, который дает Украине около трети ее валютной выручки, повлечет существенное ухудшение платежного баланса страны со всеми вытекающими последствиями, вплоть до девальвации гривны и падения реальных доходов населения.

     Надо понимать, что для европейского бизнеса Украина представляет интерес в значительной степени как канал выхода на российский рынок. Ее вступление в зону свободной торговли с ЕС при сохранении режима наибольшего благоприятствования со странами ТС означало бы фактическое снижение и даже отмену таможенных пошлин для европейских товаров на территории РФ, повысив уровень их конкурентоспособности.

     Если говорить об экспортных возможностях самой Украины, то сегодня таким потенциалом обладают только два сектора – металлургия и сельское хозяйство. В случае соглашения с ЕС Украине пришлось бы приять жесткие квоты в отношении поставок металлопродукции на европейский рынок. Сегодня металлургия Евросоюза переживает сильнейший кризис в условиях избытка мощностей и, конечно, не собирается открывать свой рынок для крупного внешнего поставщика. Единственная экспортная статья в этом сегменте, которая не встретит никаких препятствий и даже, наоборот, будет всемерно поощряться, – это лом черных и цветных металлов, но это сырье необходимо самой Украине, которая, к тому же, ввозит часть лома из России и Казахстана.

      Совершенно очевидно, что в экономическом плане Украина интересует ЕС только как поставщик дешевого сырья и рабочей силы. Гораздо большую роль здесь играет политическая составляющая. Европа буквально одержима страхом от перспективы вступления Украины в Таможенный союз, не говоря уже о возможном членстве этой страны в недавно созданном Евразийском экономическом союзе. По большому счету, Украина нужна Европе только как инструмент для ослабления России. Воспрепятствовать восстановлению потенциала России и ее партнеров по СНГ – что на Западе воспринимают как угрозу возрождения СССР – вот одна из ключевых задач, которая решалась бы путем включения Украины в ассоциацию с ЕС. В связи с этим уместно вспомнить небезызвестное изречение Збигнева Бжезинского о том, что «без Украины Россия перестает быть империей, с Украиной же она автоматически превращается в нее».

    В экономическом плане Украина интересует ЕС только как поставщик дешевого сырья и рабочей силы. Гораздо большую роль здесь играет политическая составляющая. Европа буквально одержима страхом от перспективы вступления Украины в Таможенный союз.

      Нужно отметить, что в этот сложный период российское политическое руководство ведет себя ответственно и принципиально. Россия не предлагает подачек, не играет на своем очевидном экономическом превосходстве. Переговоры с украинскими коллегами ведутся исключительно с учетом взаимовыгодных интересов, при уважении суверенных прав братской страны. И, конечно, мы надеемся на победу прагматичных подходов и здравого смысла в политике наших украинских партнеров.

   Заключение

       Нередко процесс евразийской интеграции сравнивают с историческим опытом Евросоюза, который на сегодня служит
единственным реальным примером создания регионального надгосударственного экономического объединения. Но на самом деле между ЕС и ЕврАзЭС есть значительные исторические и экономические различия, которые не позволяют применить этот опыт в качестве модели для интеграции постсоветского экономического пространства. Самое существенное: в отличие от ЕС экономика
ЕврАзЭС формировалась как единый народнохозяйственный комплекс в рамках одного государства. В то время как европейские государства веками конкурировали и даже воевали друг с другом, экономики наших стран на протяжении двух столетий дополняли
и поддерживали друг друга, а в советский период развивались как единое целое. Поэтому в нашем случае правильнее говорить не о формировании, а о восстановлении единого экономического пространства, хотя и на качественно новых принципах рыночной экономики. Соответственно, скорость интеграционного процесса может быть намного выше, так как существующие барьеры носят не столько объективный, сколько субъективный характер. Главными из них, как уже сказано, являются интересы части национальной бюрократии, которая лишается определенной доли самостоятельности, и монополий, стремящихся к ограничению конкуренции.

       Появление Таможенного союза после десятилетнего периода распада и деградации межгосударственных экономических отношений на постсоветском пространстве – важнейшее геополитическое достижение, дающее реальные выгоды многим секторам экономики наших государств. Восстановление производственной кооперации в результате снятия таможенных барьеров не только оживит ранее сложившиеся хозяйственные связи, но и выведет их на качественно более высокий уровень. По расчетам Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, суммарный интеграционный эффект, измеряемый дополнительным производством ВВП, к 2015 году составит около 400 млрд долл. Государства-участники ТС за счет интеграционного фактора получат около 15 % прироста ВВП. Причем эти расчеты делались до глобального кризиса. По отношению к нынешнему уровню ВВП его прирост может быть еще выше.

      Уже в первый год деятельности Таможенного союза товарооборот между странами-участниками вырос на 30 %. Курс на развитие экономической интеграции становится все более важным фактором, способствующим экономическому росту России и других стран СНГ, создает новые возможности для преодоления существующих проблем. Вчастности, снижение топливно-сырьевой направленности и ускорение развития обрабатывающих отраслей промышленности России, продукция которых зачастую неконкурентоспособна на западных рынках, возможны лишь в условиях формирования общего внутреннего рынка на постсоветском пространстве.